Что-то тут было написано.

Было.
Стёрто.
Всё равно я тут чушь пишу ещё похуже, чем в основном журнале.

Может, этот блог и оживёт.
А может, исчезнет.

Какая, в общем-то, разница.

Холод.
Холодные мысли.
"Я один. Какая разница. Это нормально".
"Я один".
Дзынь...
Мысли стукаются друг о друга, позвякивая, как льдинки.
Белые льдинки, слегка светящиеся в темноте.
Больше не видно ничего.
"Какая разница".
Дзынь...
Льдинки падают куда-то вниз, сквозь темноту, как маленькие игрушечные звёзды.
Они не исполняют желаний.
Они просто падают.
"Это нормально".
Плюх...

Льдинки неожиданно упали в воду, невидимую из-за темноты, лишь ненадолго отразившись в её поверхности расплывчатыми беловатыми пятнышками.
Они продолжают стукаться друг о друга, но уже не звенят.
"Я один".
Льдинки начинают таять.
"Какая разница".
Потихоньку, незаметно.
"Это нормально".
Они исчезают, теряются, расплываются; вода, составлявшая каждую из них, смешивается и становится частью чёрной глади.

Льдинки окончательно истаивают, и наступает полная темнота.
Совсем.
Непонятно, где начинается вода.
Непонятно, где верх и где низ.
Непонятно даже, что это такое - верх и низ.

Нет ничего.
Небытие.

Забыла? А лица порой причиняют боль,
И пиксели на экране напомнят чего нельзя,
И даже ник и слова оставляют ноль
От мысли сменить боль на смайлик, ладью на ферзя.

Ферзь всюду пролезет, он ловок, и тем знаменит;
Ладья лишь пойдёт под удар, чтоб спасти короля.
Я думала: если не чувствуешь, то не болит,
Но память снимает наркоз - и качнётся земля...

Навстречу метнётся услужливо старый диван,
Подушка случайные капли утрёт на щеках,
Возможно я болен, а может, безрадостно пьян
От воспоминаний о прошлых словах и делах.

И кто я, и где я? Без разницы. Память поёт,
Но стёршийся голос мне трудно расслышать сквозь шум
Метро, вентиляторов, принтеров, сплетен, забот
И сквозь бесконечные просьбы "Возьмись же за ум!"

Забудь о тоске - никого не волнует тоска,
И слёзы твои неприличны - сотри, убери.
Возьмёшься за ножик, коснёшься металлом виска,
Чтоб холод скопить, заморозить тоску изнутри.

Не было – кажется, слышу внезапный стон
Лопнувших струн души из былых времён,
Месяцев шесть назад – или года два –
Я отказалась надеяться, что жива,
Я согласилась считать за пустую блажь
Дружбу, тепло, луну и пятый этаж…

Дали отсрочку: играй, говорят, до поры;
Но позовут – и не нужно мне этой игры…

Я тихо схожу с ума.
Зачем это всё? Куда?
В душе из осколков льда
Сложилось слово «зима».

Проходит она, но вновь
Обрушится с неба град,
Вернуться нельзя назад,
Но путь состоит из кругов.

Пронзают круги облака,
И землю, и небеса.
Снежинками чудеса
Растают в моих руках.

Остался со мной их свет,
Он скрасит мне путь до дна.
Я в мыслях уже не одна,
И память хранит от бед.

Проблеск света. Опять темно.
Ты устал, тебе всё равно.
Закрываешь глаза, чтоб не видеть ни солнца, ни звёзд.

Твои сны – это сказочный лес,
Полный рыцарей, магов, принцесс…
Внешний мир слишком скучен и сер после всех этих грёз.

Ты и сам ловко машешь мечом,
Злые силы тебе нипочём,
Выручаешь пленённых красавиц, спасаешь сирот.

Не боишься огня и воды,
Не боишься войны и беды,
Но труднее унылой реальности выдержать гнёт.

Это болит не сердце – всего лишь нелепая гордость,
Глупое чувство, не вытравишь и не прогонишь,
Это ведь просто рано сгоревшая повесть,
Брошенная в огонь после первого слова "Помнишь?.."

Нежность её написала, пропела, укрыла
Как огонёк дрожащий в ладонях тёплых,
Спрятала в сердце, чтобы верней хранило,
Гордость же рыла на всякий случай окопы.

Не пригодились – сгорело за раз, за вечер,
Пеплом развеялось, смыло дождём, застыло,
Только у гордости держатся в окнах свечи,
Прочие канули в Лету и всё забыли…

Только она всё помнит и жаждет битвы –
Не с кем, прости и забудь, раздаётся шёпот.
Не убедить её, не склонить к молитве,
Ворон навечно оставил при ней свой клёкот.

Бьётся нелепая гордость сама с собою,
Смолкнет на миг канонада – и снова взрывы,
Снова бессмысленно спорит с глухой судьбою,
Слёзы роняет тайком над крутым обрывом.

Fesselherz: Finsternis, эй, ау! Я теперь про тебя кое-что знаю... Молчишь? Спряталась? Опять кропаешь скверные стихи и вывешиваешь, не редактируя? Ну-ну. >)